Jump to content
Sign in to follow this  
Олегыч

Кёнигсберг в веках.

Recommended Posts

Читаю сейчас и наслаждаюсь удивительной книгой Карамзина - "Письма русского путешественника. Очень ёмкое произведение, но я скопировал только ту его часть, которая

описывает места где мы сейчас живём, людей и прочие вещи. А читать 23-х летнего молодого человека, попавшего в эти места аж в 1789 году, т.е. за 10 лет до рождения Пушкина А.С. очень занимательно и я открываю для себя столько нового, да и вообще заново открываю для себя землю, на которой сейчас живу и на которой уже родились мои дети...

 

Полный текст книги можно прочитать по следующей ссылке: http://readr.ru/niko...estvennika.html

«Письма русского путешественника», Николай Карамзин

 

Мемель, 15 июня 1789

 

Я ожидал, что при въезде в Пруссию на самой границе нас остановят; однако ж этого не случилось. Мы приехали в Мемель в одиннадцатом часу, остановились в трактире – и дали несколько грошей осмотрщикам, чтобы они не перерывали наших вещей.

 

Город невелик; есть каменные строения, но мало порядочных. Цитадель очень крепка; однако ж наши русские умели взять ее в 57 году.

 

 

Мемель можно назвать хорошим торговым городом. Курляндский гаф, на котором он лежит, очень глубок. Пристань наполнена разными судами, которые грузят по большей части пенькою и лесом для отправления в Англию и Голландию.

 

Из Мемеля в Кенигсберг три пути; по берегу гафа считается до Кенигсберга 18 миль, а через Тильзит – 30: большая розница! Но извозчики всегда почти избирают сей последний путь, жалея своих лошадей, которых весьма утомляют ужасные пески набережной дороги. Все они берут здесь билеты, платя за каждую лошадь и за каждую милю до Кенигсберга. Наш Габриель заплатил три талера, сказав, что он поедет берегом. Мы же в самом деле едем через Тильзит; но русский человек смекнул, что за 30 миль взяли бы с него более, нежели за 18! Третий путь водою через гаф самый кратчайший в хорошую погоду, так что в семь часов можно быть в Кенигсберге. Немцы наши, которые наняли извозчика только до Мемеля, едут водою, что им обоим будет стоить только два червонца. Габриель уговаривал и нас с италиянцем – с которым обыкновенно говорит он или знаками, или через меня – ехать с ними же, что было бы для него весьма выгодно, но мы предпочли покойное и верное беспокойному и неверному, а в случае бури и опасному.

 

За обедом ели мы живую, вкусную рыбу, которою Мемель изобилует; а как нам сказали, что прусские корчмы очень бедны, то мы запаслись здесь хорошим хлебом и вином.

 

Теперь, милые друзья, время отнести письмо на почту; у нас лошадей впрягают.

 

Что принадлежит до моего сердца… благодаря судьбе! оно стало повеселее. То думаю о вас, моих милых, – но не с такою уже горестию, как прежде, – то даю волю глазам своим бродить по лугам и полям, ничего не думая; то воображаю себе будущее, и почти всегда в приятных видах. – Простите! Будьте здоровы, спокойны и воображайте себе странствующего друга вашего рыцарем веселого образа! -

 

Корчма в миле за Тильзитом,

 

17 июня 1789, 11 часов ночи

 

Все вокруг меня спит. Я и сам было лег на постелю; но, около часа напрасно ожидав сна, решился встать, засветить свечу и написать несколько строк к вам, друзья мои!

 

Я рад, что из Мемеля не согласился ехать водою. Места, через которые мы проезжали, очень приятны. То обширные поля с прекрасный хлебом, то зеленые луга, то маленькие рощицы и кусты, как будто бы в искусственной симметрии расположенные, представлялись глазам нашим. Маленькие деревеньки вдали составляли также приятный вид. «Qu'il est beau, ce pays-ci!» (Какая красивая местность! (франц.). – Ред.) – твердили мы с италиянцем.

 

Вообще, кажется, земля в Пруссии еще лучше обработана, нежели в Курляндии, и в хорошие годы во всей здешней стороне хлеб бывает очень дешев; но в прошедший год урожай был так худ, что правительству надлежало довольствовать народ хлебом из заведенных магазинов. Пять, шесть лет хлеб родится хорошо; в седьмой год – худо, и поселянину есть нечего – оттого, что он всегда излишно надеется на будущее лето, не представляя себе ни засухи, ни града, и продает все сверх необходимого. – Тильзит есть весьма изрядно выстроенный городок и лежит среди самых плодоноснейших долин на реке Мемеле. Он производит знатный торг хлебом и лесом, отправляя все водою в Кенингсберг.

Нас остановили у городских ворот, где стояли на карауле не солдаты, а граждане, для того что полки, составляющие здешний гарнизон, не возвратились еще со смотру. Толстый часовой, у которого под брюхом моталась маленькая шпажонка, подняв на плечо изломанное и веревками связанное ружье, с гордым видом сделал три шага вперед и престрашным голосом закричал мне: «Wer sind Sie? Кто вы?» Будучи занят рассматриванием его необыкновенной физиогномии и фигуры, не мог я тотчас отвечать ему. Он надулся, искривил глаза и закричал еще страшнейшим голосом: «Wer seyd ihr?» (Кто вы такие? (нем.). – Ред.) – гораздо уже неучтивее! Несколько раз надлежало мне сказывать свою фамилию, и при всяком разе шатал он головою, дивясь чудному русскому имени. С италиянцем история была еще длиннее. Напрасно отзывался он незнанием немецкого языка: толстобрюхий часовой непременно хотел, чтоб он отвечал на все его вопросы, вероятно с великим трудом наизусть вытверженные. Наконец я был призван в помощь, и насилу добились мы до того, чтобы нас пропустили. – В городе показывали мне башню, в разных местах простреленную русскими ядрами.

 

В прусских корчмах не находим мы ни мяса, ни хорошего хлеба. Француженка делает нам des oeufs au lait, или русскую яичницу, которая с молочным супом и салатом составляет наш обед и ужин. Зато мы с италиянцем пьем в день чашек по десяти кофе, которое везде находили.

 

Лишь только расположились мы в корчме, где теперь ночуем, услышали лошадиный топот, и через полминуты вошел человек в темном фраке, в пребольшой шляпе и с длинным хлыстом; подошел к столу, взглянул на нас, – на француженку, занятую вечерним туалетом; на италиянца, рассматривавшего мою дорожную ландкарту, и на меня, пившего чай, – скинул шляпу, пожелал нам доброго вечера и, оборотясь к хозяйке, которая лишь только показала лоб из другой горницы, сказал: «Здравствуй, Лиза! Как поживаешь?»

 

Лиза (сухая женщина лет в тридцать). А, господин поручик! Добро пожаловать! Откуда? Откуда?

 

Поручик. Из города, Лиза. Барон фон М* писал ко мне, что у них комедианты. «Приезжай, брат, приезжай! Шалуны повеселят нас за наши гроши!» Черт меня возьми! Если бы я знал, что за твари эти комедианты, ни из чего бы не поехал.

 

Лиза. И, ваше благородие! Разве вы не жалуете комедии?

 

Поручик. О! Я люблю все, что забавно, и переплатил в жизнь свою довольно полновесных талеров за доктора Фауста с Гансом Вурстом (Доктор Фауст, по суеверному народному преданию, есть великий колдун и по сие время бывает обыкновенно героем глупых пиес, играемых в деревнях или в городах на площадных театрах странствующими актерами. В самом же деле Иоанн Фауст жил как честный гражданин во Франкфурте-на-Майне около середины пятого-надесять века; и когда Гуттенберг, майнцский уроженец, изобрел печатание книг, Фауст).

 

Лиза. Ганс Вурст очень смешон, сказывают. – А что играли комедианты, господин поручик?

 

Поручик. Комедию, в которой не было ничего смешного. Иной кричал, другой кривлялся, третий таращил глаза, а путного ничего не вышло.

 

Лиза. Много было в комедии, господин поручик?

 

Поручик. Разве мало дураков в Тильзите?

 

Лиза. Господин бургомистр с сожительницею изволил ли быть там?

 

Поручик. Разве он из последних? Толстобрюхий дурак зевал, а чванная супруга его беспрестанно терла себе глаза платком, как будто бы попал в них табак, и толкала его под бок, чтобы он не заснул и перестал пялить рот.

 

Лиза. То-то насмешник!

 

 

Поручик (садясь и кладя свою шляпу на стол подле моего чайника). Um Vergebung, mein Herr! Простите, государь мой! – Я устал, Лиза. Дай мне кружку пива. Слышишь ли?

 

Лиза. Тотчас, господин поручик.

 

Поручик (вошедшему слуге своему). Каспар! Набей мне трубку. (Оборотясъ к француженке.) Осмелюсь спросить с моим почтением, жалуете ли вы табак?

 

Француженка. Monsieur! – Qu'est ce qu'il demande, Mr. Nicolas? (О чем он спрашивает, мосье Никола? (франц.). – Ред.

 

) (Так она меня называет.)

 

Я. S'il peut fumer? (Можно ли ему курить? (франц.). – Ред.) – Курите, курите, господин поручик. Я вам за нее отвечаю.

 

Француженкa. Dites qu'oui (Скажите, что можно (франц.). – Ред.).

 

вместе с ним пользовался выгодами сего изобретения. По смерти Гуттенберговой Фауст взял себе в помощники своего писаря, Петра Шоиффера, который искусство книгопечатания довел до такого совершенства, что первые вышедшие книги привели людей в изумление; и как простолюдины того века припысывали действию сверхъестественных сил все то, чего они изъяснить не умели, то Фауст провозглашен был сообщником дьявольским, которым он слывет и поныне между чернию и в сказках. – А Ганс Вурст значит на площадных немецких театрах то же, что у италиянцев арлекин.

 

Поручик. А! Мадам не говорит по-немецки. Жалею, весьма жалею, мадам. – Откуда едете, если смею спросить, государь мой?

 

Я. Из Петербурга, господин поручик.

 

Поручик. Радуюсь, радуюсь, государь мой. Что слышно о шведах, о турках?

 

Я. Старая песня, господин поручик; и те и другие бегают от русских.

 

Поручик. Черт меня возьми! Русские стоят крепко. – Скажу вам по приязни, государь мой, что если бы король мой не отговорил мне, то давно бы я был не последним штаб-офицером в русской службе. У меня везде не без друзей. Например, племянник моя служит старшим адъютантом у князя Потемкина. Он ко мне обо всем пишет. Постойте – я покажу вам письмо его. Черт меня возьми! Я забыл его дома. Он описывает мне взятие Очакова. Пятнадцать тысяч легло на месте, государь мой, пятнадцать тысяч!

 

Я. Неправда, господин поручик.

 

Поручик. Неправда? (С насмешкою.) Вы, конечно, сами там были?

 

Я. Хоть и не был, однако ж знаю, что турков убито около 8000, а русских 1500.

 

Поручик. О! Я не люблю спорить, государь мой; а что знаю, то знаю. (Принимаясь за кружку, которую между тем принесла ему хозяйка.) Разумеете ли, государь мой?

 

Я. Как вам угодно, господин поручик.

 

Поручик. Ваше здоровье, государь мой! – Ваше здоровье, мадам! – (Италиянцу.) Ваше здоровье! – Пиво изрядно, Лиза. – Послушайте, государь мой! – Теперь вы называете меня господином поручиком: для чего?

 

Я. Для того, что хозяйка вас так называет.

 

Поручик. Скажите: оттого, что я (надев шляпу) поклонился моему королю – и безвременно пошел в отставку. А то теперь говорили бы вы мне (приподняв шляпу); «Господин майор, здравствуйте!» (Допивая кружку.) Разумеете ли? Черт меня возьми, если я не по уши влюбился в свою Анюту! Правда, что она была как розовая пышка. И теперь еще не худа, государь мой, даром что уже четверых принесла мне. – Лиза! скажи, какова моя Анюта?

Лиза. И, господин поручик! Как будто вы сами этого не знаете! Чего говорить, что пригожа! – Скажу вам смех, господин поручик. Как вы на святой неделе вечером проехали в город, ночевал у меня молодой господин из Кенигсберга – правду сказать, барин добрый и заплатил мне честно за всякую безделку. Кушать он много не спрашивал.

 

Поручик. Ну где же смех, Лиза?

 

Лиза. Так этот добрый господин стоял на крыльце и увидел госпожу поручицу, которая сидела в коляске на правой стороне, – так ли, господин поручик.

 

Поручик. Ну что же он сказал?

 

Лиза. «То-то баба!» – сказал он. Ха! ха! ха!

 

Поручик. Видно, он неглуп был. Ха! ха! ха!

 

Я. Итак, любовь заставила вас идти в отставку, господин поручик?

 

 

Поручик. Проклятая любовь, государь мой. – Каспар, трубку! – Правда, я надеялся на хорошее приданое. Мне сказали, что у старика фон Т* золотые горы. «Девка добра, – думал я, – дай, женимся!» Старик рад был выдать за меня дочь свою: только она никак не хотела идти за служивого. «Мамзель Анюта! – сказал я. – Люблю тебя как душу; только люблю и службу королевскую». На миленьких ее глазенках навернулись слезы. Я топнул ногою и – пошел в отставку. Что же вышло! На другой день после свадьбы любезный мой тестюшка вместо золотых гор наградил меня тремя сотнями талеров. Вот тебе приданое! – Делать было нечего, государь мой. Я поговорил с ним крупно, а после за бутылкою старого реинского вина заключил вечный мир. Правду сказать, старик был добросердечен – помяни бог его душу! Мы жили дружно. Он умер на руках моих и оставил нам в наследство дворянский дом.

 

Но перервем разговор, который занял уже с лишком две страницы и начинает утомлять серебряное перо мое (Все свои замечания писал я в дороге серебряным пером.). Словоохотный поручик до десяти часов наговорил с три короба, которых я, жалея Габриелевых лошадей, не возьму с собою. Между прочим, услышав, что я из Кенигсберга поеду в публичной коляске, советовал мне: 1) запять место в середине и 2) если будут со мной дамы, потчевать их во всю дорогу чаем и кофе. В заключение желал, чтобы я путешествовал с пользою, так, как известный барон Тренк, с которым он будто бы очень дружен. – Господин поручик, всунув свою трубку в сапог, сел на коня и пустился во всю прыть, закричав мне: «Счастливый путь, государь мой!»

 

Чего не напишешь в минуты бессонницы! – Простите до Кенигсберга! -

 

Кенигсберг, июня 19, 1789

 

Вчера в семь часов утра приехал я сюда, любезные друзья мои, и стал вместе с своим сопутником в трактире у Шенка.

 

Кенигсберг, столица Пруссии, есть один из больших городов в Европе, будучи в окружности около пятнадцати верст. Некогда был он в числе славных ганзейских городов. И ныне коммерция его довольно важна. Река Прегель, на которой он лежит, хотя не шире 150 или 160 футов, однако ж так глубока, что большие купеческие суда могут ходить по ней. Домов считается около 4000, а жителей 40 000 – как мало по величине города! Но теперь он кажется многолюдным, потому что множество людей собралось сюда на ярманку, которая начнется с завтрашнего дня. Я видел довольно хороших домов, но не видал таких огромных, как в Москве или в Петербурге, хотя вообще Кенигсберг выстроен едва ли не лучше Москвы.

 

Здешний гарнизон так многочислен, что везде попадаются в глаза мундиры. Не скажу, чтобы прусские солдаты были одеты лучше наших; а особливо не нравятся мне их двуугольные шляпы. Что принадлежит до офицеров, то они очень опрятны, а жалованья получают, выключая капитанов, малым чем более наших. Я слыхал, будто в прусской службе нет таких

 

молодых офицеров, как у нас; однако ж видел здесь по крайней мере десять пятнадцатилетних. Мундиры синие, голубые и зеленые с красными, белыми и оранжевыми отворотами.

 

Вчера обедал я за общим столом, где было старых майоров, толстых капитанов, осанистых поручиков, безбородых подпоручиков и прапорщиков человек с тридцать. Содержанием громких разговоров был прошедший смотр. Офицерские шутки также со всех сторон сыпались. Например: «Что за причина, господин ритмейстер, что у вас ныне и днем окна закрыты? Конечно, вы не письмом занимаетесь? Ха! ха! ха!» – «То-то, фон Кребс! Все знает, что у меня делается!» – и проч. и проч. Однако ж они учтивы. Лишь только наша француженка показалась, все встали и за обедом служили ей с великим усердием. – Как бы то ни было, только в другой раз рассудил я за благо обедать один в своей комнате, растворив окна в сад, откуда лились в мой немецкий суп ароматические испарения сочной зелени.

 

Вчерась же после обеда был я у славного Канта, глубокомысленного, тонкого метафизика, который опровергает и Малебранша и Лейбница, и Юма и Боннета, – Канта, которого иудейский Сократ, покойный Мендельзон, иначе не называл, как der alles zermalmende Kant, то есть все сокрушающий Кант. Я не имел к нему писем, но смелость города берет, – и мне отворились двери в кабинет его. Меня встретил маленький, худенький старичок, отменно белый и нежный. Первые слова мои были: «Я русский дворянин, люблю великих мужей и желаю изъявить мое почтение Канту». Он тотчас попросил меня сесть, говоря: «Я писал такое, что не может нравиться всем; не многие любят метафизические тонкости». С полчаса говорили мы о разных вещах: о путешествиях, о Китае, об открытии новых земель. Надобно было удивляться его историческим и географическим знаниям, которые, казалось, могли бы одни загромоздить магазин человеческой памяти; но это у него, как немцы говорят, дело постороннее. Потом я, не без скачка, обратил разговор на природу и нравственность человека; и вот что мог удержать в памяти из его рассуждений:

 

«Деятельность есть наше определение. Человек не может быть никогда совершенно доволен обладаемым и стремится всегда к приобретениям. Смерть застает нас на пути к чему-нибудь, что мы еще иметь хотим. Дай человеку все, чего желает, но он в ту же минуту почувствует, что это все не есть все. Не видя цели или конца стремления нашего в здешней жизни, полагаем мы будущую, где узлу надобно развязаться. Сия мысль тем приятнее для человека, что здесь нет никакой соразмерности между радостями и горестями, между наслаждением и страданием. Я утешаюсь тем, что мне уже шестьдесят лет и что скоро придет конец жизни моей, ибо надеюсь вступить в другую, лучшую. Помышляя о тех услаждениях, которые имел я в жизни, не чувствую теперь удовольствия, но, представляя себе те случаи, где действовал сообразно с законом нравственным, начертанным у меня в сердце, радуюсь. Говорю о нравственном законе: назовем его совестию, чувством добра и зла – но они есть. Я солгал, никто не знает лжи моей, но мне стыдно. – Вероятность не есть очевидность, когда мы говорим о будущей жизни; но, сообразив все, рассудок велит нам верить ей. Да и что бы с нами было, когда бы мы, так сказать, глазами увидели ее? Если бы она нам очень полюбилась, мы бы не могли уже заниматься нынешнею жизнью и были в беспрестанном томлении; а в противном случае не имели бы утешения сказать себе в горестях здешней жизни: авось там будет лучше! – Но, говоря о нашем определении, о жизни будущей и проч., предполагаем уже бытие Всевечного Творческого разума, все для чего-нибудь, и все благо творящего. Что? Как?.. Но здесь первый мудрец признается в своем невежестве. Здесь разум погашает светильник свой, и мы во тьме остаемся; одна фантазия может носиться во тьме сей и творить несобытное». – Почтенный муж! Прости, если в сих строках обезобразил я мысли твои! Он знает Лафатера и переписывался с ним. «Лафатер весьма любезен по доброте своего сердца, – говорит он, – но, имея чрезмерно живое воображение, часто ослепляется мечтами, верит магнетизму и проч.» – Коснулись до его неприятелей. «Вы их узнаете, – сказал он, – и увидите, что они все добрые люди».

 

Он записал мне титулы двух своих сочинений, которых я не читал: «Kritik der praktischen Vernunft» и «Metaphysik der Sitten» («Критика практического разума» и «Метафизика нравов» (нем.). – Ред.) – и сию записку буду хранить как священный памятник.

 

Вписав в свою карманную книжку мое имя, пожелал он, чтобы решились все мои сомнения; потом мы с ним расстались.

 

Вот вам, друзья мои, краткое описание весьма любопытной для меня беседы, которая продолжалась около трех часов. – Кант говорит скоро, весьма тихо и невразумительно; и потому надлежало мне слушать его с напряжением всех нерв слуха. Домик у него маленький, и внутри приборов немного. Все просто, кроме… его метафизики.

 

Здешняя кафедральная церковь огромна. С великим примечанием рассматривал я там древнее оружие, латы и шишак благочестивейшего из маркграфов бранденбургских и храбрейшего из рыцарей своего времени. «Где вы, – думал я, – где вы, мрачные веки, веки варварства и героизма? Бледные тени ваши ужасают робкое просвещение наших дней. Одни сыны вдохновения дерзают вызывать их из бездны минувшего – подобно Улиссу, зовущему тени друзей из мрачных жилищ смерти, – чтобы в унылых песнях своих сохранять память чудесного изменения народов».- Я мечтал около часа, прислонясь к столбу.- На стене изображена маркграфова беременная супруга, которая, забывая свое состояние, бросается на колени и с сердечным усердием молит небо о сохранении жизни героя, идущего побеждать врагов. Жаль, что здесь искусство не соответствует трогательности предмета! – Там же видно множество разноцветных знамен, трофеев маркграфовых.

 

Француз, наемный лакей, провожавший меня, уверял, что оттуда есть подземный ход за город, в старую церковь, до которой будет около двух миль, и показывал мне маленькую дверь с лестницею, которая ведет под землю. Правда ли это или нет, не знаю: но знаю то, что в средние века на всякий случай прокапывали такие ходы, чтобы сохранять богатство и жизнь от руки сильного…

  • Like 8

Share this post


Link to post
Share on other sites

В Калининграде обнаружили древнее средство от алкоголизма.Заговоренный талисман, который по легенде спасал прусского герцога от бесконечного пьянства, теперь установлен в центре города и уже пользуется большой популярностью.

 

Изображение

 

Изображение

 

  • Like 9

Share this post


Link to post
Share on other sites

Марион Хедда Илзе фон Дёнхоф - личность воистину легендарная. Может, она и не входит в число "женщин, изменивших мир”, но того, что она сделала за 92 года жизни, вполне хватило бы на несколько замечательных биографий. "Красная графиня”, в жилах которой текла самая "голубая” аристократическая кровь - она была близко знакома с организаторами покушения на Гитлера в 1944 году, пережила и последствия этого покушения, и крах Третьего рейха, бежала из Восточной Пруссии... прошла путь от корреспондента еженедельника "Цайт” до его главного редактора, превратившись из "унесённой ветром” и потерявшей всё своё имущество беженки - в "гранд-даму политической журналистики ФРГ”... Ни разу за всю свою жизнь не изменив ни убеждениям, ни принципам.

Камень Фридриха

Марион Дёнхоф родилась в декабре 1909 года в поместье Фридрих­штайн (ныне посёлок Каменка Гурьевского района).

 

http://alex-petsch.ucoz.ru/publ/krasnaja_grafinja_kjonigsberga/1-1-0-523

  • Like 6

Share this post


Link to post
Share on other sites

Марион Хедда Илзе фон Дёнхоф - личность воистину легендарная. Может, она и не входит в число "женщин, изменивших мир”, но того, что она сделала за 92 года жизни, вполне хватило бы на несколько замечательных биографий. "Красная графиня”, в жилах которой текла самая "голубая” аристократическая кровь - она была близко знакома с организаторами покушения на Гитлера в 1944 году, пережила и последствия этого покушения, и крах Третьего рейха, бежала из Восточной Пруссии... прошла путь от корреспондента еженедельника "Цайт” до его главного редактора, превратившись из "унесённой ветром” и потерявшей всё своё имущество беженки - в "гранд-даму политической журналистики ФРГ”... Ни разу за всю свою жизнь не изменив ни убеждениям, ни принципам.

Камень Фридриха

Марион Дёнхоф родилась в декабре 1909 года в поместье Фридрих­штайн (ныне посёлок Каменка Гурьевского района).

 

http://alex-petsch.ucoz.ru/publ/krasnaja_grafinja_kjonigsberga/1-1-0-523

Мой отец преподавал в КВИУВ с 1984 по 1992 гг. Во время учебы в средних классах школы я впервые услышал от коллег отца об этой даме. Помню, я был сильно впечатлен историей, как она, спасаясь от прихода советских войск, ускакала на коне, покинув родное имение. В окресностях поселка имеется озеро, я там свою первую в жизни щуку поймал. Так вот, в поисках ценностей рода упомянутой особы, озеро в советские времена спускали не однократно, но ничего грандиозного не нашли. В самом имении, а точнее в том, что от него осталось, копали много и часто, но также без результатно. Так что, ценности и реликвии рода Дёнхов и по сей день скрывает прусская земля..

Edited by Borizz
  • Like 4

Share this post


Link to post
Share on other sites

''Кенигсберг, столица Пруссии, есть один из больших городов в Европе!''

 

''С великим примечанием рассматривал я там древнее оружие, латы и шишак благочестивейшего из маркграфов бранденбургских и храбрейшего из рыцарей своего времени. «Где вы, – думал я, – где вы, мрачные веки, веки варварства и героизма?''

Edited by Aleks Kozirevs

Share this post


Link to post
Share on other sites

Боря, поясни это что?

Калининградское высшее инженерное ордена Ленина Краснознаменное училище инженерных войск им.А.А.Жданова.

Сам не знал. Гугл знает...

  • Like 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Калининградское высшее инженерное ордена Ленина Краснознаменное училище инженерных войск им.А.А.Жданова.

Сам не знал. Гугл знает...

 

После трех рюмочек кальвадоса как то туго соображается, но аббревиатура была как то по другому у этого училища.

Завтра вспомню.

Share this post


Link to post
Share on other sites

. В самом имении, а точнее в том, что от него осталось, копали много и часто, но также без результатно.

А вот это не факт. Кто ж о таких вещах трубить будет. Если он конешно в здравом уме.

  • Like 5

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Сто лет минуло, как тевтон…"
автор Адам Мицкевич (1798—1855), пер. Александр Сергеевич Пушкин (1799—1837)

 

Сто лет минуло, как тевтон
В крови неверных окупался;
Страной полночной правил он.
Уже прусак в оковы вдался,
Или сокрылся, и в Литву
Понёс изгнанную главу.

‎Между враждебными брегами
Струился Немен; на одном
Ещё над древними стенами
Сияли башни, и кругом
Шумели рощи вековые,
Духов пристанища святые.
Символ германца, на другом
Крест веры, в небо возносящий
Свои объятия грозящи,
Казалось, свыше захватить
Хотел всю область Палемона
И племя чуждого закона
К своей подошве привлачить.

‎С медвежьей кожей на плечах,
В косматой рысьей шапке, с пуком
Калёных стрел и с верным луком,
Литовцы юные, в толпах,
Со стороны одной бродили
И зорко недруга следили.
С другой, покрытый шишаком,
В броне закованный, верхом,
На страже немец, за врагами
Недвижно следуя глазами,
Пищаль, с молитвой, заряжал.

‎Всяк переправу охранял.
Ток Немена гостеприимный,
Свидетель их вражды взаимной,
Стал прагом вечности для них;
Сношений дружных глас утих,
И всяк, переступивший воды,
Лишён был жизни иль свободы.
Лишь хмель литовских берегов,
Немецкой тополью плененный,
Через реку, меж тростников,
Переправлялся дерзновенный,
Брегов противных достигал
И друга нежно обнимал.
Лишь соловьи дубрав и гор
По старине вражды не знали
И в остров, общий с давних пор,
Друг к другу в гости прилетали.

1828

 

 

 

«СТО ЛЕТ МИНУЛО, КАК ТЕВТОН»
(Стр. 93 и 644)
‎ Напечатано Пушкиным впервые в „Московском Вестнике" 1829, ч. I, стр. 181—182 (МВ). Вошло в «Стихотворения А. Пушкина», часть вторая 1829, стр. 111—113, в отдел стихотворений 1828 г. (СП2).
‎ Автографа не сохранилось.
‎ Под заглавием «Из Мицк<евича>» вошло в список стихотворений, предназначаемых для издания, составленный в конце мая—начале июня 1828 г. (ПД № 95; см. «Рукою Пушкина», стр. 241). Включено в рукопись 1836 г. — ЛБ № 2393, л. 265—266.
‎ Печатается по СП2; пробел между ст. 30 и 31 по МВ.
‎ Датируется январем — мартом 1828 г. (Н. И.)

  • Like 7

Share this post


Link to post
Share on other sites

Думаю, что в эту тему, если что, модераторы перенесите, куда нужно. Очень интересный фильм, на мой взгляд.

  • Like 5

Share this post


Link to post
Share on other sites

В общем думала-думала, в какой теме мне будет уместнее поделиться своим впечатлением от посещения сего места, и решила все таки написать сюда. Итак, в рамках воплощения "культурного просвещения" в НГ праздники-выходные дни сегодня поехали на ул. Энергетиков 12, а если быть точнее - на 11 Форт "Денхофф", одно из военных фортификационных сооружений Кёнигсберга (ныне Калининград), входивших во внешнее фортовое кольцо города-крепости Кёнигсберг. :)  Сразу скажу - это тот нечастый случай, когда реальность оказывается лучше ожиданий! 

 

gallery_10663_187_36238.jpg

 

Мы немного опоздали, так как не знали что экскурсии здесь проводятся каждый час, и в ожидании, сначала самостоятельно походили и полюбовались здешними местами.

 

gallery_10663_187_121122.jpg

 

gallery_10663_187_105687.jpg

 

gallery_10663_187_74487.jpg

 

Наконец подошло  время, и мы отправились исследовать форт.

 

gallery_10663_187_111258.jpg

 

gallery_10663_187_90889.jpg

 

gallery_10663_187_192790.jpg

 

gallery_10663_187_45047.jpg

 

gallery_10663_187_227513.jpg

 

gallery_10663_187_325362.jpg

 

Форт возводили с 1877 по 1881 год, и как это не странно и удивительно, его строительсво считалось долгостроем  :blink: ! Я вообще не представляю сколько бы заняло строительство столь грандиозного сооружения в наши дни :unsure: !

 

gallery_10663_187_219903.jpg

 

 

gallery_10663_187_196350.jpg

 

gallery_10663_187_298824.jpg

 

gallery_10663_187_183863.jpg

 

gallery_10663_187_44577.jpg

 

Вот как вы думаете, что это такое выступило на швах кирпичной кладки?

 

gallery_10663_187_222294.jpg

 

Это соль. Ее в больших количествах добавляю в раствор для кладки и таким образом боролись с образованием плесени на стенах цитадели.  А вообще много интересного узнали и посмотрели, рассказывать можно долго, но думаю узнать все это посетив форт будет еще интереснее!

 

Там есть возможность при желании посетить мастер-классы по изготовлению небольших сувениров из тисненой кожи и гончарной мастерской. 

 

gallery_10663_187_231066.jpg

 

gallery_10663_187_74462.jpg

 

Ну или купить себе на память небольшие сувениры :lol: .

gallery_10663_187_185205.jpg

 

gallery_10663_187_295690.jpg

 

В общей сложности мы прогуляли почти 2,5 часа практически на одном дыхании :D . А учитывая что все таки на дворе не май месяц - успели и замерзнуть немного, и проголодаться. На территории есть очень неплохое кафе, туда и отправились!

 

gallery_10663_187_6758.jpg

 

Пришли практически "на запах" :D .

 

gallery_10663_187_47084.jpg

 

Очень уютная и милая обстановка.

gallery_10663_187_244630.jpg

 

gallery_10663_187_291471.jpg

 

gallery_10663_187_295560.jpg

 

Выбор напитков просто шикарный!

gallery_10663_187_252005.jpg

 

так что согреться можно быстро и на любой вкус! А то что это очень ВКУСНО - подтверждаю :rolleyes:.

 

На территории свободно разгуливают кролики, семейство гусей, есть коттедж класса люкс для котиков.

 

gallery_10663_187_107601.jpg

 

 

gallery_10663_187_333926.jpg

 

gallery_10663_187_244237.jpg

 

Жалко приехали поздновато и быстро стало темнеть. А так бы еще погуляли с огромным удовольствием! В общем потеплеет - навестим форт еще раз однозначно!  И вам советуем,думаю не пожалеете! 

  • Like 14

Share this post


Link to post
Share on other sites

В прошлом году у ребенка ДР там провели - нам квест по форту устроили . Всем очень понравилось.

  • Like 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Restore formatting

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

Sign in to follow this  

×
×
  • Create New...